На сайте wordpress-zone.ru вы можете скачать wordpress шаблоны и другие расширения.

ПЕРЕПИСКА ИЗ ДВУХ УГЛОВ ИМПЕРИИ

 

14 сентября 1986 года писатель Виктор Астафьев ответил на письмо писателя Натана Эйдельмана. Так началась знаменитая переписка двух писателей своего рода их дуэль на расстоянии больше 4х тысяч километров (Москва-Красноярск). Состояла она всего из 3х писем – астафьевское ответное письмо заставило автора инициативы переписки своим вторым письмом её же и закончить…Прошло уже 32 долгих года после этой блиц-переписки… Но споры по её поводу до сих пор не утихают. Так в 2009 году в «Известиях» на эту тему размышлял писатель Дмитрий Быков, есть и другие более современные статьи в самых разных изданиях…

Что же до сих пор вызывает такой интерес к этой переписке ? Не то, конечно, что она была короткой, и вскоре без разрешения Астафьева разошлась самиздатом и была напечатана в журнале «Даугава» ? Нет, конечно ! То, что в основе её был скандал, никто не отрицает, но скандалы приходят и уходят, а жизнь продолжается. Многие утверждают, что главное в том, что в ней как в зеркале отразились как минимум две проблемы : реальная угроза новых территориально-политических изменений на «шестой части земли» и связанные с этим угрозы для строителей новой «Вавилонской башни»…

Глубокие размышления по поводу этой знаменитой переписки высказал литературовед Константин Азадовский в своей «Переписке из разных углов Империи»,  но давайте сначала остановимся на символизме, совпадениях и связанных с этими обстоятельствами событиях :

— 14 сентября 1986 года писатель Виктор Астафьев ответил на письмо писателя Натана Эйдельмана
— 14 сентября 1941 года родился Константин Азадовский — автор «Переписки из разных углов Империи» 

— 29 ноября — Виктор Астафьев и Натан Эйдельман умерли в один день, с разницей в 12 лет. Эйдельман — в 1989-м, не дожив до конца горбачевской эпохи; Астафьев — в 2001-м, пережив ельцинскую и застав нынешнюю.
— 14 октября 2017 года в литературном музее В.П.Астафьева  в городе Чусовом побывал зять Натана Эйдельмана – писатель Пётр Алешковский, заехал он сюда специально, будучи в творческой командировке в соседнем городе Лысьва
—1979 год — Пётр Алешковский – выпускник МГУ, археолог, будущий зять Натана Эйдельмана встречался в городе Чердынь в местном краеведческом музее с сыном Астафьева – Андреем, который тогда здесь начинал свою трудовую деятельность…

А вот, теперь можно перейти и  к фрагментарному изложению «Переписки из разных углов Империи».  Упор делаем не на оценку спора Астафьева и Эйдельмана, а на авторскую оценку  творчества Виктора Астафьева. Правда, всё равно местами будет неизбежно проступать и оценка спора и оценка некоторых спорных жизненных позиций Астафьева…

Переписка из двух углов Империи

Сколько прошло со времен Переписки,
а она не теряет своей актуальности.

Ю. Карабчиевский. 1989

В давние годы я зачитывался Астафьевым.

Была пора «деревенской прозы». Произведения Федора Абрамова и Василия Белова, Валентина Распутина и Василия Шукшина стремительно завоевывали себе признание российских читателей, изголодавшихся по «жизненной правде». Как разительно отличались «Братья и сестры», «Привычное дело» или «Прощание с Матёрой» от лжеклассических советских повестей и романов! А еще ранее появилась повесть Солженицына «Матренин двор» (1963), — с нее, как известно, и началось в условиях хрущевской оттепели возрождение «деревенской» темы.

Однако среди близких ему писателей Астафьев занимал особое место. Вопросы, которые он затрагивал, были шире «деревенской» тематики; они волновали и будоражили, отзывались болью в сердце читателя…

Особость и сила Астафьева-писателя — в его внутренней честности, органичности, удивительной поэтичности, слиянности с русским словом. И конечно — в его человечности. Астафьев живет и мыслит сердцем; его неподдельная искренность сквозит во всем, что он пишет. Он — певец извечного бытия, «первозданности». Его мировоззрение отличается цельностью, оно уходит своими корнями в романтические представления о золотом веке человечества, когда люди якобы жили естественно, в единении с Матерью-Природой: рождались, умирали, пасли скот, возделывали землю. Астафьеву всегда был близок и ценен «высокий смысл естественной жизни». Впрочем, Астафьев менее всего философ. Он почти не резонерствует, он негодует или обличает, скорбит или содрогается. Астафьев — писатель уязвленный и страдающий; ему тяжело от господствующего в мире насилия. Сердце писателя изранено неправдой и подлостью; в нем соединились боль и болезненность. Подобно своему герою Борису Костяеву («Пастух и пастушка»), он чувствует себя порой совершенно беззащитным перед царящим в жизни злом. Война, произвол властей, жестокость уголовников, уничтожение природы — все вызывает у него внутренний протест, потребность кричать во весь голос. Его талант безогляден и почти всегда беспощаден. Это — талант души.

«В бесслезный век, — сказал об Астафьеве П. Басинский, — Астафьев заставил нас плакать настоящими, не крокодиловыми слезами …> и за этот редкий душевный талант ему поклонилась читающая Россия» .

«Выходец из народа», Астафьев долгие годы писал о том, что видел и пережил, — о самом близком. Люди родного края, родная природа, родная деревня, — описывая этот «малый мир», Астафьев делает все, чтобы сохранить его, запечатлеть в русской словесности. С годами он стал замечательным мастером-лириком. Любовь ко всему живому, к природе и человеку, одушевляет написанные им страницы. Его умение опоэтизировать окружающий мир, услышать душу природы местами завораживает, кажется подчас немыслимым («Ода русскому огороду», 1972). В сравнении с другими «деревенщиками», он единственный, кто сумел передать в своей прозе бесконечность мироздания, дыхание Вечного, присутствие в мире Творца.

…Журналист Ю. Штейн из Нью-Йорка назвал письмо Эйдельмана «провокационным по сути своей», а спор его с Астафьевым — «надуманным» . «Неприятен …> и общий тон его письма, и плохо скрытое высокомерное отношение к адресату, а выпады по поводу рассказа «Ловля пескарей в Грузии» просто несправедливы», — порицал Эйдельмана парижский «Континент». «Общаться с Натаном не хочется…» — так говорили в то время многие и действительно его сторонились…

И еще один неотразимый аргумент: был, оказывается, и у самого Астафьева друг в Москве — «еврей, но бывший солдат, правда, так сказать, он сейчас на пенсии». И еще один друг — в Перми (не Роберт ли Белов ?– от редактора сайта), который «знает, кстати говоря, об этой переписке, и он это игнорировал совершенно»…

…Основная тема Астафьева в 1990-е годы — война. Одно за другим появляются его новые произведения — роман «Прокляты и убиты» (1994), повесть «Так хочется жить» (1995), роман «Веселый солдат» (1998), — и каждое из них вызывает взволнованные читательские отклики. Естественно, как никто другой в нашей литературе, Астафьев показал войну, какой она была, — без лжи и прикрас. Память о том, что он видел и пережил на войне, никогда не переставала терзать писателя, и его военные рассказы и повести, написанные еще в 1960-1970-е годы, заметно выделялись на общем фоне советской «военной прозы». Ненавидевший войну как противоестественное для человека состояние, Астафьев уже в то время требовал, вызывая нарекания официальной критики, правды о том, что происходило в 1941-1945 годах (статьи «Нет, алмазы на дороге не валяются», 1962; «Там в окопах. Воспоминания солдата», 1985; и др.). Война была для него великой бедой, обернувшейся не победой, а трагедией. Его искренняя глубокая боль, правдивость, умение сострадать и любить — все это преломилось в его военных произведениях. «…Он сказал о войне, как никто не говорил»,- Эйдельман отметил это, обращаясь к Астафьеву, еще в 1986 году.

Теперь же, в 1990-е годы, когда писатель заговорил во весь голос, в его военной прозе, помимо «общечеловеческого» содержания, появляется и другое, чего не было и не могло быть в советское время, — обличительность. Астафьев не просто изображает; он обвиняет и осуждает; поднимает — уже в открытую вопрос о виновниках Великой Трагедии; пишет о бездарном советском руководстве, от генерала до Генералиссимуса, ни в грош не ставивших жизнь простого солдата, об «энкаведешниках, смершевцах, трибунальщиках», сгубивших тысячи ни в чем не повинных людей. «Я не могу смотреть телевизор в День Победы, — признавался писатель, отвечая на анкету журнала «Москва» (1984). Он забит хвастливой, разряженной толпой каких-то военных парадных кавалеров и краснобаев…»

В эту новую эпоху Астафьев значительно вырастает духовно — не только как гражданин, но и как писатель. При всех недостатках, которые отмечала критика, его произведения поздней поры — расцвет его дарования. Бесчеловечность советской военной машины, да и всей Системы, запечатленная Астафьевым на страницах его последних произведений, описана с бесподобным мастерством; ни один читатель не сможет забыть такую душераздирающую сцену, как расстрел братьев Снегиревых в «Чертовой яме». Натан Эйдельман, предрекавший Астафьеву «злое бесплодие», как видно, ошибся: ход событий опровергает порой самые, казалось бы, правдоподобные пророчества…

…Судить его — невозможно. Он был воистину народным писателем, снискавшим себе любовь миллионов. В своих лучших произведениях он возвышается над мирским и мелким, растворяя временное в вечном, точно так же как общечеловеческое превалирует — в общем контексте астафьевского творчества над национальным. Астафьев был противоречивой натурой, способной на крайности. Ему недоставало культуры и мощной интеллектуальной энергии, но он обладал необычайным даром чувствования. В мире, который он вмещал в себя, находилось место и глубокой мысли, и дремучей косности. Он стремился к Тишине, но вовлекался в суету и разноголосицу современных событий.

Он был честен и бескорыстен. Не пользовался в советское время теми возможностями, которые открывались перед ним благодаря его всенародной известности и официальной поддержке, не стремился обосноваться в Москве да и вообще в каком-либо «городе». Тяготевший к родному, вернулся в свою деревню на берегу Енисея. Обласканный новой властью, он хлопотал в 1990-е годы не для себя, а главным образом для своих земляков .

Он метался и мучался, искал свой идеал то в прошлом, то в будущем. Верил, что Россия возвратится «к земле», к потаенным «корням», видел образец духовного мужества и средоточие национальной культуры в русских старообрядцах, уцелевших, несмотря на гонения, и сохранивших себя — свою веру и речь, обычай и облик. Говорил о человечестве как о «семье народов», которая должна, преодолев национальные розни, вобрать в себя лучшее, что накоплено за многие столетия. «На каждой национальности очень много висит ветхозаветного, дурного …> Должна быть гармония, к которой стремится человечество. Не русская, не немецкая — мировая гармония, к которой устремлено человечество. Гармонично развитый человек — это человек, вселивший в себя весь мир».

Так он говорил. Не потому ли, что сам глубоко страдал от разлада, старый, изувеченный на войне человек, с оголенным кровоточащим сердцем, измученный и оскорбленный уродствами русской жизни, заложник собственных страстей и пристрастий, уязвленный, непримиримый, истерзанный? Есть что-то толстовское в астафьевской натуре, глубоко противоречивой, бунтующей и в то же время — клокочущей, нераздельно единой. Истовый, бескомпромиссный, упрямый, он не признал своих заблуждений и ушел, не покаявшись, но оставил нам свои книги, в которых мечется и надрывно стонет его русская больная душа.

 

Об участниках событий

Константин Азадовский

Окончил филологический и исторический факультеты Ленинградского университета, кандидат наук. Преподавал иностранные языки в институтах Ленинграда и Петрозаводска. В 1980 г. арестован и осужден по сфабрикованному  обвинению в хранении наркотиков, отбыл два года в лагере в Магаданской области (реабилитирован в 1989 г.). Член редколлегий журналов «Звезда», «Новое литературное обозрение». Председатель жюри Букеровской премии 1999 г. Удостоен ордена «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия» степени офицера (2011). Председатель петербургского отделения ПЕН-клуба, член Международного общества Р. М. Рильке, международного Общества Гете, швейцарского и западногерманского отделений международного ПЕН-клуба, член-корреспондент Германской академии языка и литературы (Дармштадт).

Виктор Петрович Астафьев (01.05.1924, с. Овсянка, Красноярский край, Дивногорский район, — 29.11.2001, Красноярск,Россия) — писатель, драматург, эссеист.

Натан Яковлевич Эйдельман (18.04.1930Москва — 29.11.1989) — советский историк и писательпушкинист.

Юрий Аркадьевич Карабчиевский (14.10.1938Москва — 30.07.1992) — русский поэт, прозаик и литературный критик-эссеист.

Пётр Маркович Алешковский (род. 22.09.1957Москва) — русский писатель, теле- и радиоведущий, журналист, историк, археолог.

526286526287526288526289526290526291526292526293526294526295526296526297526298526300526299526301

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *