Бесплатные темы wordpress можно скачать здесь.

ПАПА КАПРИЗКИ. ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ВОРОБЬЁВА

23 января 2017 г. исполнится 25 лет как не стало известного пермского писателя Владимира Ивановича Воробьёва, автора знаменитой на весь СССР (и не только) детской повести-сказки «Капризки».

Писатели Владимир Иванович Воробьёв и Виктор Петрович Астафьев были лично знакомы, оба — фронтовики, ставшие писателями, может потому, что прошли нелёгкий фронтовой и жизненный путь. Оба получили и ранения на фронте и боевые награды. И хотя они не родились в Перми, но и здесь они были отмечены самыми высокими оценками за свои труды. Талант – везде Талант, равно как и самоотверженный Труд !..

В.И.Воробьёв за свою работу получил ЗВЕЗДУ на аллее ДОБЛЕСТИ и СЛАВЫ в Перми ! Но самое главная его награда – ЛЮБОВЬ, детей и взрослых ! Сын того же В.П.Астафьева Андрей Викторович из далёкой Вологды совсем недавно сообщает : «За Владимиром Ивановичем среди писателей Перми укоренилось прозвище ПАПА !». Да, его любили за доброту и отзывчивость, любознательность и постоянство. Его любили ученики «подшефной» пермской математической школы №9, его любили и любят две собственные дочки Анна и Надежда…

С согласия дочерей писателя, Анны Владимировны и Надежды Владимировны музей публикует их воспоминания и благодарит за яркий фоторассказ об их отце — Владимире Ивановиче Воробьёве :

«Вот уже больше 20-и лет как нет отца, а книги его издаются и, главное, востребованы маленькими читателями. Было чувство невероятной радости, гордости и признательности, когда к 1 сентября 2009 года, по инициативе губернатора, первоклассники Прикамья получили в подарок книгу «Капризка». В следующем, 2010 году – Сборник сказок по мотивам русского фольклора и рассказов о животных.

А 2011 год в Литературном Прикамье решено назвать годом писателя В.И. Воробьева.

Как встретились Капризка и губернаторский проект?

В Перми в свое время сложилась уникальная ситуация, которой не каждый город мог похвастаться. На протяжении четверти века сразу три сказочника работали одном городе: Давыдычев, Кузьмин и Воробьев. Их произведения до сих пор любимы, на них выросло не одно поколение пермяков. А герои: Иван Семенов, Капризка, Звездочет, — узнаваемы, т.е. стали настоящими «брендами» детской литературы Прикамья.

Губернаторский проект блестяще объединил трех детских сказочников.

Их книги издаются как ежегодный подарок детям в День знаний.

Капризка – живой и непосредственный, как все дети, но все-таки отрицательный герой, его все гонят прочь. «Хочу, не хочу – делаю, что хочу» — емкая формулировка. Так в чем все-таки секрет, почему мы так зачитывались Капризкой?

Каждый ребенок проходит этот сложный период самоутверждения и отрицания всего на свете.

Как-то раз, когда наша подруга, психолог, предложила своему маленькому сыну прочитать перед гостями стишок «Идет бычок, качается…», тот весь свой протест вложил в одну фразу:

«И не идет,

и не бычок,

и не качается!!!»

Так она и назвала этот период в развитии детской личности: «и-не-идет-и-не-бычок-и-не-качается».

Капризка — герой с огромным отрицательным обаянием, что всегда импонирует детям, ведь это начисто исключает назидательный тон в общении. А они очень чутки к фальши и к поучениям

А шалости и дерзости Капризки позволяют ребенку, как в ролевой игре, прожить свое «Я» озорника, свой потенциал самостоятельной детской личности, — и при этом, (это очень важно!), оставаться любимым.

Это гениальная находка и бессмертный герой, он сродни Винни-Пуху и Карлсону.

Кстати, в одном московском сборнике по детской психологии для иллюстрации различных мотивов поведения наряду с известными образами из сказок Христиана Андерсена, Шарля Перро и Глеба Успенского был использован и образ Капризки, были разыграны ситуации из книги…

А легендарный профессор кафедры зарубежной литературы Пермского Университета, Р.Ф. Яшенькина, любила повторять нерадивым студентам «Ему бы «Капризку» Воробьева читать, чтобы настоящим человеком вырасти».

«Капризка» – одно из самых захватывающих детских произведений, по умению «держать» детское внимание, способности стимулировать к перечитыванию раз за разом… Вот, как мы выбираем книгу, купить или не купить? Мы открываем ее на первых страницах:

«Павлик проснулся и сразу увидел маленького человечка. Ростом с кошку. Он сидел на спинке Павликовой кровати и болтал ножками. …- Какой ты смешной! Ты кто?»

Интрига… В этом отец был мастером. Читать Капризку ребенку на ночь – пустое дело – не уснет. Конец одной главы обещает завязку новой истории, а там еще…

Капризка, действительно, персонаж, которого отец представлял в постоянном движении, и вокруг него все должно было тоже двигаться. Он, конечно, из другого измерения, в отличие от Павлика. Но Павлик готов к встрече с Капризкой – трогательный, послушный домашний ребенок, в глазах которого плещется отчаянный интерес к жизни. Он просто не может пройти мимо. Можно провести параллель: Капризка и Павлик, Малыш и Калрсон, Чебурашка и Шапокляк.

Но дело еще и в плотности текста, над которым отец тщательно работал. Ни одного лишнего слова, не несущего нагрузку, никакой банальности, никаких расхожих фраз. И конечно, — в незаурядной личности отца.

Когда открываешь книгу, слышишь отцовские интонации, так живо, темпераментно построены разговорные фразы. Он и сам был человеком темпераментным, эмоциональным, очень остро чувствующим.

У отца был хороший литературный вкус, многие, особенно начинающие писатели, охотно давали ему на рецензию свои произведения. Мы сами, читая эти рецензии, удивлялись, как много он видит, учились чувствовать хороший текст, отличать вкусовщину, литературную и бытовую неправду, выспренность. Его интересовали многие вещи. В детстве он был радиолюбителем, собирал радиоприемники, а это было время, когда и радио-то в домах не было. У него даже есть несколько инженерных изобретений. Он не уставал по-детски удивляться, например, самолету, за короткие часы примчавшему его в родной далекий Пятигорск. «Я все понимаю, — я не могу постигнуть!».

Был заядлым рыбаком и охотником. Он хотел стать врачом и учился в мединституте, (кстати, там был любим однокурсницами за то, что написал за всех вступительные сочинения).

Закончить помешала война. Он пошел на фронт добровольцем, в корсете, скрыв диагноз – компрессионный перелом позвоночника (в детстве, бегая с мальчишками, провалился через худую крышу сарая). На фронте применил свои знания радиолюбителя, придумывал дистанционные автоматические устройства, позволяющие из укрытия управлять орудиями, вызывающими огонь на себя. Эти устройства стали очень популярны на передовых, что многим и многим спасло жизнь.

Отец был неравнодушным человеком. «Человеку можно простить очень многое, пожалуй даже, все — жизнь очень сложная штука. Не могу простить только одного — равнодушия. Это, когда «в глазах — сине» — такие у него были ничевоки.

Отец был великолепным рассказчиком и прекрасно выступал в этом жанре. Что самое важное, умел находить, подход к детям, захватывать юную аудиторию, самую сложную, наверное.

Отец всегда провоцировал детей на творчество, старался разбудить в них творческое начало. Так рассказывал свои истории о людях, о невероятных встречах, о каких-то котах…, что дети наперебой начинали рассказывать ему свои истории.

В детстве мы с сестрой тоже пыталась помогать отцу в создании иллюстраций.

У папы на двери висел такой двусторонний знак с двумя цветами – красным и зеленым. Если знак висел красной стороной, то это означало, что входить нельзя, папа работает. И вот тогда мы свои рисунки просовывали ему под дверь …. Допоздна под дверью его кабинета светилась полоска света и были слышны мерные шаги взад-вперед, под которые мы засыпали.

Мы очень любили проводить время в его кабинете. Там было очень много интересных вещей: до сих пор помним запах писчей бумаги, карандашей в ящике стола, кипы детских рисунков, тряпочные куклы Капризки, стихи и письма читателей…

На своих выступлениях перед детской аудиторией он рассказывал, как он сам начал писать. А все началось с детских дневников, в которых он описывал, как провел день, зарисовывал свои впечатления. Это желание и привычка формулировать свои мысли и ощущения, видеть истории в маленьких сюжетах и сценках, отмечать настроения людей и состояние природы, — и привели его к профессии писателя. Услышать необыкновенную тишину перед восходом солнца на утренней рыбалке, почувствовать боль и растерянность маленького потерявшегося котенка или пронзительно, как фотовспышку, увидеть сюжет будущего рассказа в маленькой уличной зарисовке – все это может каждый, «у кого чуткое сердце». Возможно, и не выросли писатели и художники из тех детей, которые несли отцу свои дневники и рисунки, но равнодушными они точно уже не могли остаться, а это и была его главная задача.

Писал ли отец только в жанре детской литературы?

Да он бы не смог удержаться! Его интерес к творчеству был таким же разносторонним. Это и сказки, самые разные, от переложения русских народных сказок, сборник «Солнцева сестра», до почти киплинговких «Свои ноги убежали», это и забавные рассказы для детей, «Как кот Васька в третий класс перешел», и рассказы для взрослых — тонкие и трогательные зарисовки – сборники «На одном коньке», «Я не придумал ничего».

Особенно дороги нам его рассказы о животных, изданные в разные годы в детском альманахе «Оляпка», которые с удовольствием читают и взрослые, потому, что они написаны с таким юмором…

Если у Бианки – это наблюдения о повадках и поведении зверей, то здесь животные – личности. «Все бы хорошо, но был Васька вором …», — рассказывает отец. И дальше разыгрываются настоящие трагедии, потеря четвероногого друга и радость его обретения вновь. Ведь по отношению к животным человек раскрывает свою сущность моментально.

Настоящая литература — это и его цикл рассказов о войне «Такое кино», где война раскрывается с новых неожиданных ракурсов, в новых невероятных темах: об обреченной любви русской девушки и немецкого совсем юного солдатика… Рассказы построены на пронзительных ощущениях, любопытстве к людям, неожиданном сюжете, читаются на одном дыхании.… В эпиграфе к книге он написал: «огромна человеческая память. Она вмещает факты, лица, цифры, …, а бывает память сердца…»

А сколько рассказов осталось ненаписанными просто потому, что еще не пришло время …». Не мог писать, не выражая свое отношение к социальной среде. «Ну как я буду писать, даже о любви, ведь она не существует отдельно от жизни». «Не могу писать в стол». В этом он был полностью независим, многие вещи он видел и оценивал вразрез с принятым тогда… В то время существовало множество препятствий для работы, для публикаций. Был обыск в нашей квартире. Это был год 58-й, мы с сестрой — в детском садике, мама — в университете, бабушку вызвали в домоуправление и странно тянули время, задавая пустые вопросы, а отца – на допрос. Все по законам жанра. Свет лампы в лицо: «отвечайте только правду, это детектор лжи». Кому это они говорили? Заядлому радиолюбителю! «Отвечайте, говорят, вы веселый человек…, разные истории рассказываете…» А тем временем в доме шел обыск.

В хрущевские времена был наложен запрет на печатание его книг в Москве после того как в столичном издании сказок обнаружилась фраза «Никитка с дубинкой бежит…» Зато, потом «Капризка» и детская любовь к этому персонажу разрушили все запреты и указы на молчание. Отца печатали и в Германии, и в Венгрии, и в Чехословакии и в Польше, а Министр культуры СССР Фурцева наградила его грамотой за вклад в русскую литературу.

Как же сам отец оценивал «Капризку»?

Самые главные слова о «Капризке» отец сказал много лет спустя:

«А ты знаешь… Мне кажется, это — настоящее…»

Не каждому писателю, вообще, удается создать ОБРАЗ, а Капризка, как показало время, не просто литературный персонаж, а художественный образ, который стал настоящей маркой писателя, да и детской литературы нашего края.»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *